Гавиэль вздохнул: «Нашим даром вам был разум. Мы показали вам, что можно думать по-другому — сравнивать и описывать, воспринимать абстрактные понятия. Метафора и сравнение. Вот что было нашим даром».
«Что? Ты хочешь сказать, что… что Падение привело к появлению понятий , изучаемых в средней школе? Это безумие!»
«Неужели? Что отличает человека от животного, если не эта способность? Это не язык — язык есть и у китов. Это не социальное взаимодействие — даже маленькие муравьи могут действовать сообща. Это не приобретенная мудрость и не „культура“ — слоны учат своих детенышей вещам, необъяснимым только инстинктами. Выдры и обезьяны могут использовать инструменты. Что может человечество такого, что недоступно животным? Что есть только у людей?„
“Смех„.
“Да. А смех — это проявление разума. Почему мы смеемся? Потому что мы замечаем несоответствие или ложное соответствие. Герцогиня с уткой на голове смешна, потому что в ее фигуре сочетаются достоинство и абсурд. Над каламбуром мы смеемся потому, что два слова со схожим звучанием выражают совсем разные понятия. Без разума это невозможно„.
“Значит, добро и зло происходят от разума?„
“Разумеется. Кусающаяся собака — плохая собака, но не злая. Чтобы быть злым, ты должен знать о других возможностях и отвергнуть их. А намеренно отказаться от ощутимо лучшего выхода может только человек, чье решение основано на чем-то неявном», — Гавиэль резко подался вперед. — «Преступления совести — это преступления разума.
(с)